Двенадцать лет спустя

Вчера на глаза попалась фотография. Новый год-2022, ЖК «Царская столица», что за Московским вокзалом. Заснеженный двор, больше смахивающий на пустырь, нелепо утыканный горками и песочницами, справа—череда многоэтажных парковок, отделяющих дома от путей. Два часа ночи, людям весело—смеются, запускают салюты… На фото шесть человек, и все мои близкие друзья. Через два месяца на руках у меня останется связка ключей, я буду ходить по их квартирам: кормить котов, поливать цветы. В марте вынесу ёлку, под которую в ту новогоднюю ночь мы прятали подарки.

Давным-давно в «Школу злословия» приходил писатель Дмитрий Горчев, и они там на троих обсуждали, что Петербург прекраснее всего без людей, хоть и пустеет он обычно по страшным причинам. А для меня, видимо, городом были именно люди, и без людей ткань города поползла, как скатерть со стола наутро после застолья.

В четверг навестил бар «Базин». Думал, будет совсем пусто, но нет. За столиком в углу обсуждали нюансы операторской работы, а справа от меня парень лет двадцати рисовался перед девушкой, рассказывал про тяжёлое пацанское детство в Ленинградской области. Минут двадцать рассказывал, без остановки: и про жестокие нравы улиц, и про спорт, что якобы уберёг его от проблем с законом, и про безысходную ситуацию в семье… А девушка всё это время либо угукала, либо молчала. Но не перебивала.

Я, естественно, подслушивал, кто ж откажется от такого подарка. А для вида копался в Инстаграме. Вот соцсеть и подкинула мне новогоднее фото двухлетней давности. Я после этого решил провести эксперимент—посчитал в списке фолловеров людей, с которыми познакомился именно в Петербурге, и кто больше здесь не живёт. Насчитал 62 человека.

Долго сидел в итоге… Парень задушнил конкретно (и это на таком-то материале!), тянуло повернуться, сказать что-то вроде: дружище, ну ты хоть один вопрос ей задай для приличия, ты чё, рассказываешь сценарий второго сезона «Слова пацана»? Но какое моё дело… Да просто не хотелось идти домой обратно, через Жуковского, Литейный, Невский, с Аничкового налево, мимо БДТ… Знаете, заведения сейчас украшают фасады, нередко—еловыми ветками, и город пользуется этой метафорой, колет меня под рёбра иголками. Каждые сто метров, на каждом повороте. Тык. Тык. Тык…

Ну вот, например… Бар Imbibe. Новогодний корпоратив-2016. Курили у входа, долго уговаривали двух девчонок с работы поехать к Роме домой, пить вино и слушать винил. Девчонки боялись, отнекивались, смущались, но в итоге мы их уговорили—и действительно сидели, пили вино и слушали винил, у нас и не было других намерений, просто зима же, холодно, скучно—долго потом обсуждали эту ситуацию, потому что мы уже дважды уговаривали их поехать, и оба раза девчонки отказывались, а мы обижались, думали: неужели мы такие же как, ну, например, вон те, неужели нам тоже нельзя доверять? А девчонки отвечали, что лучше перебдеть, что с виду все хорошие, а потом… Ну они были в шоке, конечно. Сидели в итоге до рассвета, смотрели с балкона на застывшие в серой толще судостроительные краны Балтийского завода, прислушивались к его гулу. Рома теперь живёт не на Шкапина, а в Лиссабоне. Ника в Лондоне. Света в Лимассоле. А я в Москве.

Да ладно, заведения. А как я, девятнадцатилетний, впервые увидел разведённый мост лейтенанта Шмидта? И на одном из сводов перегорело освещение, так и светилась ровно половина, а вторая потонула в сумраке, ночь была такая по-фабровски синяя—не видел сумрачнее ночи с тех пор, таких ночей уже не бывает в Петербурге. Шёл под руку с человеком, который здесь больше не живёт. И с ней же замерзал в ожидании седьмого автобуса на Кораблестроителей. И ездил на Ладожскую в типично провинциальную панельку с пакетом замороженных хинкали из супермаркета (ну, захотелось экзотики)—к людям, которые тоже не живут теперь в Петербурге. Шестьдесят два человека, меня окружали шестьдесят два человека—про каждого из них напоминают проспекты, дворы, станции метро, переулки, и никого из них теперь здесь не найти. Выходит, что и город теперь другой. И я другой. И чувствую я себя здесь абсолютно по-другому.

Двенадцать лет Петербург дарил мне счастье и вдохновение, без него не случилось бы ничего: ни любви, ни дружбы, ни прозы; каждый мраморный камень, каждая рябь на речном канале других городов 365 дней в году напоминают мне о Петербурге, и я столько раз мысленно говорил городу спасибо за всё: за Шкиперский проток, Морскую набережную, за Богатырский и Ленинский проспекты, Малую Невку, Мойку, Карповку, Аптекарский остров—мы прожили бок о бок целую жизнь, и никто этого у нас не отнимет.

А раз никто не отнимет, раз никому, даже пиджачным вурдалакам, это не под силу… то я разжимаю объятья. Вот он, в смартфоне, утренний билет на Сапсан. Я вернусь через несколько лет, Петербург, и мы познакомимся заново.